Это разговор с человеком, которого знают во многих подразделениях на Донбассе. Он не военный, не журналист и не представитель волонтёрского фонда. Да, он привозит на фронт «гуманитарку», как и сотни других людей, но самое главное, он везёт туда профессиональных артистов. Не тех, которые обещают по 10 миллионов за подбитый «Абрамс», а тех, кто, как фронтовые агитбригады Великой Отечественной, едет на передовую, чтобы спеть песню русскому солдату. Его позывной на СВО «Культурный». Из какого он города – абсолютно не важно, таких на Руси великой много. Единственное, что его отличает – приличный пост в министерстве культуры одного из крупных регионов и, соответственно, возможность анализировать происходящее с разных точек зрения. А значит, возможность рассказать, что такое культура времён СВО, причём «нестоличного» формата.  

Как для вас началась СВО?

Я уже давно, если можно сказать, в этой теме. Больше десяти лет, с 2014 года. Мы тогда первый раз приехали в Крым. Сразу после Референдума. Привезли полтонны книг на русском языке для библиотек. Передали их бесплатно. Нас семь человек было: писатели, поэты, журналисты, общественники и я, чиновник от культуры.

Потом была организация поездок в Донец и Луганск через фонд Русский мир. С 2015 по 2019 год с моей помощью из нашей области на воюющий Донбасс съездили более 70 человек из сферы культуры – музыканты, писатели, актёры, библиотекари. 

Ехали они неофициально.  Брали на основной работе отпуск, и вперёд. Мы помогали с билетами, связывали их с той стороной (Донецком или Луганском), согласовывали маршруты и программу пребывания. Собирали вместе «гуманитарку» –  книги, лекарства, вещи – всё для мирных жителей.

Потом наши туда ехали и пели песни, писали стихи, проводили занятия с детьми, ставили спектакли, читали лекции. Говорили, что мы здесь на Большой земле помним о том, что там на Донбассе есть Русские люди.

Каждая поездка была полна неожиданностей. И под обстрелы люди попадали, жили в гостиницах, где не то что горячей воды, а даже света иногда не было. По ночам в бомбоубежище сидели в Донецке. Но при этом желающие ехать были всегда. Некоторые и по два, и по три раза ездили. Мне лично было нельзя. Госслужащий же, а нас там официально не было.

Поэтому каждый раз я отправлял группу и ждал возле телефона. Знаете... молится я не умею и не хочу, я из советских еще атеистов. Я их потихоньку материл. Ну как раньше на экзаменах говорили: «Ты меня ругай и тогда я всё сдам». Вот я и ругал. И все возвращались без происшествий. 
А потом началась СВО, и я поехал сам.

Как встречают артистов на фронте? 

У человека, который находится в зоне боевых действий, не слишком много поводов для радости. Начнём с того, что ему там просто физически очень тяжело, а если еще и морально… И когда к вам в «лесополку» или в блиндаж заявляется концертная бригада – это всегда событие. А как солдаты на артисток в сценических платьях реагируют! Это просто нечто.  Женщины там вообще-то есть. Медики, связисты, повара, штабные, но они все по форме ходят, в камуфляже. А тут в ярком платье, да еще и поёт! 

Ребята тоскуют по красоте. Это замечаешь по мелочам. Самодельная белая скатерть на сколоченном из необструганных досок столе, за который нас позвали пить чай. Букеты, которые дарили девушкам-актрисам. Причём вокруг лес да поле, и ближайший цветочный ларёк километров за двести. Значит, готовились, ждали. 

Как-то нас пригласили после концерта в землянку на обед. Девчонки актрисы пошли переодеваться в походный вариант одежды, так мужики-штурмовики аж закричали: «Не надо! Пожалуйста!» Говорят, понимаете, мы сейчас с вами за одним столом посидим, рядом женщины в красивом платье. Это же как дома побывать.

А как командование относится к вашим приездам, не запрещают?

Главный принцип успеха – выстраивайте горизонтальные связи! 

У меня весной 2022 года были неудачные попытки договоритЬся о выездах через структуры Минобороны России. А потом я обратился к тем, кто был рядом – в военные части, расположенные в нашем регионе, их подразделения тогда уже были на СВО, и всЁ получилось.

Сейчас у меня на связи более десятка замполитов, от лейтенантов до полковников, с которыми мы решаем вопросы выездов агитбригад, сборов «гуманитарки» и прочее. Все из разных частей. С некоторыми у меня по-настоящему дружеские отношения. Даже позывной мне для связи придумали – «Культурный». Достаточно редкий, я второго человека с таким не встречал. 

Сколько у вас получают артисты за выезд на СВО?

От 300 до 500 рублей суточных. Звучит странно, но я поясню. Когда мы начинали эту работу в 2022 году я сразу сказал, что мне нужны только добровольцы. Да, это профессиональные артисты, они работают в театрах, филармонии. Этим они зарабатывают свой хлеб. Но с концертной программой в госпиталь к раненым бойцам, на сборный пункт, в воинскую часть они идут не за деньги, а потому что этого требует их совесть. Также и поездки «за ленточку» – у нас все происходит официально, так что оплачиваем в размере установленных бюджетом командировочных.

Давайте честно, кто из артистов ездит в зону СВО? Их всего три категории. Первые – это редкие московские звёзды, чья поездка просто часть их пиара и направлена на поддержание «патриотического» реноме, чтобы в дальнейшем продолжать зарабатывать на этом деньги, выступая за очень большие гонорары на официальных концертах. Вспомните Шамана и его ценник в 16 миллионов в затопленном паводком Оренбурге. 

Вторые – представители богемной тусовки, которые едут на Донбасс за индульгенцией от прошлых грехов. Они не готовы навсегда покинуть нашу страну, но и отказываться от прежних удовольствий и принципов существования не хотят. Поэтому вынуждены изредка себя так проявлять, чтобы к ним если не благосклонно относились власть предержащие, то хотя бы просто не замечали.

Исключения из вышеперечисленного безусловно есть, тот же Иван Охлобыстин, которые делает это совершенно искренне и даже ранение «на передке» за это словил, хорошо, что жив остался. Ну, или Чичерина, которая вообще выше всяких обсуждений.

Так вот, если вы включите телевизор или зайдете в Интернет, то много что там увидите и про первых, и про вторых. А вот третьи – этих вы увидите только если сами зайдете в лесополосу или укрепрайон, или в прифронтовой госпиталь. Именно там, не на тысячном стадионе, а в маленьком блиндаже настоящие русские артисты дарят свое искусство лицом к лицу русскому солдату.

И с каждым днём таких артистов становится все больше, и едут они не из Москвы, а из Урала, Сибири, Поволжья. Если в 2022 – 2023 годах я очень часто слышал фразу: вы первые кто не побоялся и приехал к нам с концертом, то теперь я знаю о десятках подобных агитбригад.   

Вот поэтому наши поездки на СВО – это не про деньги. Мои артисты перед каждым выездом сами собирают средства на «гуманитарку». Среди них есть и молодёжь, и взрослые люди, есть лауреаты различных творческих премий, есть люди со званием «заслуженного артиста России». Заработать они могут более безопасным способом, и при этом никуда не выезжая.  

Жаль только одно – про таких людей не рассказывают на федеральных каналах.

А есть что рассказать? 

Конечно. Когда находишься в месте, где сконцентрирована жизнь и смерть, практически любой повод может дать очень яркий эмоциональный всплеск.
Здесь я по-настоящему понял, что русский солдат не имеет национальности. «Боевой бурят» рассказывающий мне в блиндаже Пушкина на прекрасном русском литературном языке. Добровольческий батальон, собранный из русских казаков, башкир и командира армянина. Штурмовой отряд, состоящий из таджиков, который уходит на ноль, чтобы сменить подразделение, созданное на базе байкерского клуба, а замполитом у них чистокровный поволжский немец. Русские солдаты…

Есть и просто отдельные эпизоды или встречи, которые остаются в тебе навсегда.

Территория ДНР. У нас идёт концерт в расположении одного из штурмовых подразделений. Здесь же рота готовиться уходить на передовую. Под деревьями укрыты мотоциклы класса Эндуро, для пересеченной местности. Они теперь очень востребованы на фронте, и у штурмовиков, и у разведки.  Мотоциклов много, вся поляна заставлена. Солдаты нагружают их сумками, крепят по бокам коробки, кто-то уже газует на месте. Молодой парень, только что получивший звание младшего лейтенанта, весело мне объясняет: «Мы мотострелковый полк. Мото – стрелковый. Понимаешь? Мы ездим на мотоциклах и стреляем! Мы новая кавалерия!!!». И весело ржёт. Такой… то ли молодой Чапаев, то ли Будённый. Усов только нет.

Через два дня выступали уже в другом подразделении, но той же дивизии, узнали, что лейтенант погиб. Наехал на мину во время рывка в атаку.   
Еще один концерт в лесополосе. Ребята нас очень ждали. Даже построили импровизированную сцену, внизу настил из досок, по бокам и сверху масксеть в два слоя натянули, генератор подтащили для запитки оборудования. Всё по-взрослому. Перед самым началом концерта, раздвигая уже собравшихся зрителей, в «первый ряд партера» выходит группа человек 7-8, разворачивают флаг нашего города и поднимают фанатские шарфы нашего футбольного клуба. Вот это был сюрприз! После концерта вместе фотографировались, обменялись контактами.

Следующая встреча была через год. Та же «лесополка», та же сцена, район уже совсем тыловой стал. Группа артистов только уже другая выступала. Пришёл командир этих фанатов. Один. Я ему фотографии с прошлой встречи в телефоне показал. Он стоял смотрел их, улыбался, но лицо печальное было. Я не стал ничего спрашивать…

Во время одного выезда я побывал на самом запомнившемся мне награждении. Медаль «За спасение погибавших», до этого даже не слышал про неё, вручали санинструктору. Пожилой коренастый мужик лет под 60 с седой бородой. Когда спустились в блиндаж после награждения, командир подразделения сам налил «по капле» бойцам обмыть награды, но при этом сказал: – То, что сегодня некоторые получили медали – это справедливо, трусов среди нас нет. Я вас всех поздравляю, но главное, я рад награде нашего ангела-хранителя. Эта медаль самая ценная.

И бойцы по очереди начали вставать и говорить слова поздравления этому санитару. Он очень стеснялся. Небольшой блиндаж, длинный стол, плечом к плечу сидят люди, и звучит: а помнишь ты из меня осколок выковыривал… а помнишь, как ты меня в лесу нашёл, когда я контуженый потерялся… а помнишь, как ты меня на себе километр тащил, еще потом с тобой вместе в госпиталь уехали. 

И тут командир говорит: «Он с тобой уехал, потому что сам три осколка словил, когда тебя собой от мины закрывал. Я его бронник потом в руках держал, вся спина в лохмотьях была».  

А потом, когда уже выпили, этот санитар начал стихи читать. Оказалось, он их сам пишет. Всю жизнь стеснялся, а на войне начал и писать, и читать друзьям.
Жаль позывной его не запомнил.

Таких историй много. Эти маленькие эпизоды, как пазлы, собирают очень яркую картину мира войны.

Из совсем свежего. Выступление в госпитале в одном из районов ЛНР. На втором этаже в холле поём песни перед ранеными бойцами и медперсоналом. Посреди концерта медики разом встают и выходят. Иду за ними, чтобы понять, что случилось. На улице перед входом вижу здоровенный армейский бронированный грузовик из которого вытаскивают носилки с ранеными. Их проносят мимо меня, ставят на пол в фойе первого этажа. Одного, второго, пятого… Врачи быстро осматривают, что-то не громко говорят, определяют кого куда дальше нести. Я смотрю на одного раненого – не могу понять возраст, но вроде еще молодой. Он очень грязный, не только одежда, лицо, руки все в земле и копоти. Он реально практически чёрного цвета. На этом фоне выделяется кусок белой тряпки в кровавых пятнах. У него нет одной ноги ниже колена, и там лежит эта тряпка. Но самое главное – он улыбается и ритмично покачивает ладонью. И тут я понимаю – сверху идёт звук концерта, поёт женский голос. И вот этот человек, который выжил в аду, сейчас для него практически рай, где есть люди, которые о нем позаботятся, и есть музыка, которая звучит для него.

Я такое могу рассказывать долго. В том числе то, что касается именно творческих людей. Про артиста, который после выезда с агитбригадой вернулся домой и подписал контракт на СВО, про встречу двух сокурсников на передовой, один приехал с концертом, а второй там служит артиллеристом и мечтает вернуться домой и заняться музыкой.

На войне есть место для творчества?

Да, безусловно. У многих это как психотерапия. В одну из поездок в артиллерийскую бригаду нас ребята заранее попросили привезти им гитары. Мы купили 4 штуки, их вручали перед строем отличившимся подразделениям. Был заказ и на гармошку или баян.

Песни там поют и стихи пишут и картины рисуют, ручкой, карандашом, на обычных листах.

 Сейчас этот процесс уже стараются так сказать «оформить» сверху. Появляются различные сборники поэзии и прозы, изданные на бюджетные или грантовые деньги. Появились даже художественные фильмы, снятые участниками СВО. Но это еще далеко от настоящего искусства и литературы. Сейчас также очень много самиздата в интернете – тексты, видео, песни. Я думаю, должно пройти время, чтобы мы получили по-настоящему талантливые произведения.

Помните после Великой Отечественной войны появилось такое явление в литературе как «лейтенантская проза»? Юрий Бондарев, Василь Быков и другие авторы, прошедшие войну и потом написавшие о ней максимально возможно правдиво. Здесь будет то же самое, но надо время. 
Хотя пробиваться этим авторам к читателям будет гораздо сложнее, чем даже в советское время через цензуру. 

Деньги решают всё?

Не только. Сама творческая среда сегодня во многом отторгает подобные темы и произведения. 

Когда в Москве появился в профессиональном театре первый спектакль о СВО? В конце 2024 года. После того как появился сверху заказ на подобные произведения.

А в провинции первая премьера была весной 2023 года. И не один спектакль был поставлен. Об этом кто-то знает? Стало ли это событием на канале Культура или темой обсуждения в столичных театральных кругах? Нет.

Это классическая фраза из анекдота «Есть ли жизнь за МКАДом»?

Такая жизнь есть. Есть спектакли и неплохие, есть музыкальные произведения, выставочные проекты в музеях по теме СВО, есть стихи и проза. Уже много чего есть.

Общаясь с коллегами из столичных творческо-административных кругов, я за эти годы видел их переход от позиции выжидания «вот сейчас всё закончится и будет как раньше» до «мы тоже делаем – сколько скажут сверху, столько и делаем».

Плюс к этому жуткая инертность нашей творческой интеллигенции, о которой уже много раз было сказано всеми нашими классиками. Лично у меня всё хорошо, меня не трогайте, оставьте всё, как было.

Вот поэтому у нас до сих пор нет произведений равных периоду Великой Отечественной войны. 

Но я очень надеюсь. Надеюсь.

Эти люди на фронте заслужили стихи и песни, которые могут войти в золотой фонд нашей культуры. Кровью, потом, отвагой своей заслужили. Преданностью своей стране. 

Вас когда-нибудь спрашивали, когда всё это закончится?

Да. Часто. И солдаты, и мирные жители. И там и дома. Ответа у меня нет. Знаете, не случайно говорят, что на войне есть три правды: рядового, лейтенанта и генерала. У каждого она своя и самая что ни есть настоящая, правдивей не бывает. Одна из стрелковой ячейки, проверенная через прицел, у другого за спиной сто человек и каждого ты в лицо знаешь, а третий стоит над картой и понимает, чтобы победить надо вот этот полк или бригаду под смертельный огонь кинуть.

Война — это страшно. И справедливостью там не пахнет.

У меня в кабинете большое фото висит – там наша группа артистов в мае 2023 года сразу после концерта сфотографировалась с бойцами штурмового подразделения. Территориально это было в ЛНР, Сватовское направление. Выступали буквально в трёх километрах от украинских окопов. Это сейчас и за 30 км не подъедешь, тебя вмиг дронами разнесут, а тогда рисковали. Не от большого ума конечно, но от большого желания. 

Так вот на этой фотографии 44 человека стоит, с учётом нас семерых, и я знаю, что на сегодня в живых из них осталось меньше трети. Для меня эта фотография как икона…

Главное, быть твёрдо уверенным, понимать для самого себя, то, что ты делаешь – это правильно. Не важно, каких ты политических взглядов или религиозных убеждений, у тебя есть Родина и она одна, и ты всегда должен быть на ее стороне. Иного не дано.

                                                                         
     Беседовал Виталий Молчанов